Пивной ресторан «Белые ночи» занимал одно из самых высоких мест
в студенческом рейтинге питейных заведений.
Во-первых, он находился рядом:
в пятнадцати минутах неспешной ходьбы от проходной института,
сразу за зданием метро "Сокол".
Во-вторых, там подавали относительно недорогое,
но вкусное и холодное пиво под горячие креветки.
В-третьих, уютный зал с дубовыми столами, покрытыми скатертями –
пусть далеко не первой свежести, -
всё-таки располагал к интеллектуальной беседе за графином пенной амброзии…

Другие пивные не отличались таким комфортом.
В «Пиночете» - напротив трамвайной остановки на улице Панфилова, -
пиво из вечно кашляющих автоматов можно было пить только стоя за высокими круглыми столами.
При этом там не было туалета.
В знаменитой «Яме» в подвале на улице Горького туалет был, но очень замызганный.
К тому же туда стояла с улицы очередь,
а в душном зале было сильно накурено.
Тяжелый табачный дым буквально давил на плечи.
Даже непонятно, почему грязная «Яма» обрела такую популярность?..

Был ещё пивной бар под кодовым названием «Сайгон» - недалеко от Киевского вокзала.
Насколько я помню, там для посетителей работали три больших зала.
В них собирался хмельной цвет московского студенчество.
Я посещал это место несколько раз
и всегда с интересом наблюдал за яростными заварушками,
которые вспыхивали между разными компаниями.
Поэтому за углом почти постоянно дежурил милицейский «УАЗик».
Но воинственный «Сайгон» находился далеко,
а до мирных «Белых ночей» - было рукой подать…

Как правило, для начала мы заказывали по три литровых графина пива на брата,
а на закуску – внушительное блюдо только что сваренных креветок.
Иногда их заменяли раки.
Обильная трапеза располагала к свободному обмену мнениями.
Однажды у нас в соседях оказался журналист из какой-то центральной газеты.
С ним получился неплохой разговор о поэзии Серебряного века,
который постепенно перетёк на обсуждение современной литературной ситуации…

Расставаясь, собеседник продиктовал мне номер домашнего телефона
известного поэта Евгения Евтушенко
и порекомендовал мне немедленно добиваться аудиенции у мэтра.
Но, из-за собственной нерасторопности,
позвонить живому классику я отважился только через месяц.
Суровый женский голос сообщил мне,
что он уехал в Америку и возвращаться скоро не планирует…

Но это мелочи.
Ведь после «Белых ночей» у некоторых случались более чёрные рассветы.
Так мой приятель по кличке «Лохматый» (официально - Игорь Волобуев)
умудрился оставить там свой дипломат со всем личным скарбом:
носками, рубашкой, паспортом и военным билетом.
Потерю вернуть не удалось,
поэтому парню на долгое время пришлось перейти на нелегальное положение -
разумеется, найдя пристанище у нас в общежитии...