Из больницы я вернулся худым, голодным и каким-то тихим:
голосовые связки ещё на работали на полную мощь.
Начался нудный цикл стыдливых извинений:
разные люди просили прощения за то, что не навестили меня в больнице.
У всех были объективные причины.
Девушки из группы так и не решили, какие конфеты лучше покупать.
Товарищи по общежитию активно обсуждали встречу Горбачёва и Рейгана в Женеве.
Остальные просто не заметили моего отсутствия.
Впрочем, приближался Новый, 1986-ой год,
и все пессимистичные настроения уступали место предпраздничной суматохе…

Надо отметить, что к зиме 1985 года антиалкогольная кампания набрала обороты.
Поиск хоть какого-нибудь алкоголя в магазинах превращался в настоящий квест.
Сразу после лекций я садился на трамвай и, уповая на удачу,
методично объезжал ближайшие торговые точки.
Встречать год Красного Тигра с томатным соком не хотелось…

Кстати, в середине декабря я получил на кафедре
распечатку результатов моей экспериментальной программы на языке «Фортран».
Она удалась на славу: длиной в четыре метра с хвостиком!
Обратную, чистую сторону бумаги я использовал под новогодний плакат.
Причём, игриво улыбающегося тигра и фразу «С Новым годом!» нарисовал собственноручно,
используя набор школьных акварельных красок.
Получилось неплохо.
Авангардисты начала века сочили бы меня достойным продолжателем их традиций,
а некоторые впечатлительные люди, когда входили в комнату, бледнели и ахали!..

Очевидно, плакат обладал магическим воздействием на дефицитную действительность.
Вскоре после его появления на стенке,
мне и моим соседям удалось приобрести несколько бутылок полусладкого шампанского,
болгарское сухое вино в пузатой корзинке и пол-ящика пива.
Как личный резерв, я припрятал в надёжном месте плоскую бутылочку коньяка.
С учётом докторской колбасы, плавленых сырков и вареной картошки праздничный стол был собран!..

Но последний день уходящего года не обошёлся без сюрпризов.
Меня неожиданно назначили дежурным по пропускному режиму – в помощь бабушке вахтёрше.
Естественно, никто режим соблюдать не собирался.
Но надо было показать видимость строгого порядка.
Правда, с каждым часом выполнять эту функцию мне было всё трудней и трудней:
я периодически поднимался в свою комнату и взбадривал себя стаканом «чая».
Кто-то из наших гостей уже заварил его в кастрюле из подогретого сладкого вина и сухофруктов…

Через пять минут после полночи, едва успел затихнуть звон гранёных стаканов с шампанским,
в коридор общежития вышел весёлый баянист – семейный старшекурсник.
Он размашисто грянул марш «Прощание славянки».
Но бравурная музыка знаменовала собой всё-таки не разлуку, а встречу – с Новым годом.
А потом загремела дискотека – до самого утра…