Поезд на Псков отправлялся с Ленинградского вокзала вечером.
Хоть для нас был выделен отдельный вагон, мест на всех не хватило.
Мне повезло: досталось место на третьей полке в боковом проходе.
Остальные сидели внизу и коротали время за игрой в преферанс…

На секретный полустанок состав прибыл рано утром.
Вскоре его пассажиры стояли на плацу воинского городка.
Деятельный прапорщик коротко объяснил основы сурового армейского распорядка,
скомандовал: «Шагом марш!» и служба пошла, громыхая сапогами…

Утром – в любую погоду, - весь взвод бегал, трепеща обнаженными торсами.
Потом следовало построение и тщательная проверка свежести подворотничков:
их требовалось менять каждый вечер накануне.
Далее, с дружной строевой песней, все направлялись в полевую столовую.
После завтрака начинались нудные занятия в учебном корпусе.
Я бы всё-таки назвал его спальным…

Однажды привычный распорядок резко нарушился.
Меня и ещё троих субчиков назначили в суточный караул
и приказали зубрить устав караульной службы.
Потом выдали автоматы и два рожка с боевыми патронами – по тридцать штук в каждом.
Снабдили сухим пайком.
Погрузили в дребезжащий уазик и повезли на позицию…

Нами командовал майор с какой-то южной фамилией.
Кажется, Каспарян.
По прибытию на ракетную позицию он деловито задал вопросы по уставу,
объяснил порядок смены караула и, грозно сверкнув глазами,
посоветовал не баловаться с оружием.
После чего, вздохнув, поинтересовался: играет ли кто-нибудь в шахматы.
Я, как честный боец, сделал шаг вперёд.
Майор нехорошо усмехнулся…

Лучше бы я стоял на месте!
Пока мои сослуживцы жадно чавкали печеньем, хлебали грузинский чай
или спали вповалку на грязных матах,
мы с майором устроили настоящий шахматный турнир.
Я ему даже пожертвовал ферзя.
Он, похоже, хотел на радостях станцевать лезгинку.
Но не успел – получил мат через два хода…

Но за победу пришлось топтаться на вышке дольше положенного.
Майор не любил проигрывать.
В окружающих кустах мне мерещились шпионы, переодетые медведями.
Поэтому, когда я увидел идущую мне на смену,
то так гаркнул в громкоговоритель: «Стой! Кто идёт!»
что они чуть не залегли от испуга…

Впрочем, всё обошлось.
По возвращении в часть, нам вынесли перед строем благодарность
за образцовую караульную службу.
Даже пообещали поощрить.
И в приказном порядке устроили отбой: на два часа раньше, чем всем остальным.
Кто бы знал, какое это счастье:
сняв тяжёлые сапоги и запревшие портянки,
завалиться в прохладную кровать после бессонной ночи!
Ангельское наслаждение…
Которое, впрочем, всегда может прерваться адской командой: «Рота! Подъём!!!»